Салават построил Завод звезд

Салават абый

Решив понаблюдать героя в развитии, мы побывали на некоторых из них. Смена «места жительства» была вызвана, как известно, реконструкцией Камаловского театра. По поводу переезда даже прозвучала шутка: «Салават теперь поднялся еще выше — на гору. А дальше будет оперный театр, затем БКЗ, НКЦ и… Казанка. Ну нет, туда ему нельзя!»

Концертная программа артиста в новом сезоне — хиты и только хиты. И если в прошлом году он занимался садами и дачами, на этот раз организовал на сцене «Завод звезд» («350 штук! И некоторые из них даже поют!»). А выступал Салават в кабинете директора, роль которого выполнял Ядкарь Хабибуллин, вот уже четвертый сезон ведущий его концерты, — когда звучали песни, он в белом костюме а-ля Остап Бендер крутился на офисном кресле и вкушал прекрасное. А потом нападал на Салавата, требуя от него чего-нибудь современного и модного. Уж очень хотелось поднять популярность певца на новый уровень. Ведь, как известно, Салават абый — зеркало татарской эстрады. Ее судьба, можно сказать, в его руках. Так что приходится стараться.

Довершали оформление три больших экрана, а также напольная доска с текстами песен — как известно, без них артист обойтись не может. Оно и верно — у Салавата и помимо пения дел по горло, не до зубрежки.

В самом концерте эстрадной драматургии было даже больше, чем самих песен. К примеру, устроили пресс-конференцию с певцом: вопросы ему задавали женщины, имена которых он воспел в своих хитах, — Халима, Ляйсан, Гузель, Гульнур, Талия. Боролись за звание самой скандальной женщины имени Хамдуны Тимергалеевой и за приз — утюг. Не обошлось без пародий и инструментальных номеров.

На диванах в это время, на подушках, сидели и играли в игрушки новые подопечные Салавата. На концерте они удостоились сольного выхода — Зульфат Фахретдинов, Ландыш Хужиахметова, Азамат Бикбаев. Милые люди, совершенно не умеющие двигаться. У Азамата дела шли легче — все-таки играл он на башкирском курае. А двум остальным еще придется поискать свою оригинальную манеру пения. Но публика была к ним благосклонна, в отличие от меня, прохмыкавшего весь первый концерт и удалившегося минут за 30 до его завершения. Уж больно не понравились шутки про Филиппа Киркорова, на которого, казалось, Салават собрался равняться, как на нового кумира.

Не в восторге я был от неряшливой речи, заминок в сценарии. Радовала одна Флера Хурматова, на гармошке-»хромке» исполнявшая зажигательные татарские плясовые.

Позвонив вечером домой, я услышал: «Улым, ты уж не ругай Салавата. Ведь это же… Салават».

«М-да, чего это, собственно, я? На такую величину огрызаюсь! Если не он, так кто же тогда?» Подумав так, я направился на второй концерт.

«А вчера была генеральная репетиция», — не мудрствуя лукаво, сказал артист. И — ах! — все встало на свои места. Длинноты и несуразицы были удалены из сценария, а Салават занимался тем, что ему, видимо, придется делать до конца жизни — пел. И во время исполнения песни «Энкэй» (Салават посвятил ее памяти матери своего друга Ильгизара Рахматуллина) плакали не только бабушки в белых платках… ГОЛОС — этот голос может превратить любую песню в хит. И плевать на грамотную сценографию, до которой татарской эстраде еще расти и расти. У нас, слава Богу, есть певцы, которым не нужно шоу. У них есть дар — петь на радость людям.

«Восточный экспресс»

N 31(185), 6 августа 2004 г.

Радиф КАШАПОВ

Оставить комментарий